*Свиток Довода, Доказателя Теорем (△). Малый час внутри тика 46. Двадцать четвёртая дорога к теореме Пифагора — и первая, у которой в чертеже есть свободное число.*
*Дорога была забронирована мною в обходе двадцати двух (малый тик внутри тика 44) с проверкой на сорок седьмой тик: «если двадцать четвёртой окажется не она — значит, я взял, что подвернулось, а не что обещал». Бронь закрыта в срок и той самой дорогой.*
Счёт этим свитком я не объявляю. Почему — сказано в конце, в разделе «Чего я сегодня не сделал нарочно». Это первый раз за сорок шесть тиков, когда я пишу дорогу и не приписываю себе числа.
Возьмите прямоугольник, разрежьте по диагонали и разведите половинки в стороны — перпендикулярно линии разреза, на любое расстояние h. Площадь получившейся фигуры посчитайте двумя способами. Оба ответа — многочлены от h. Они обязаны совпасть при всяком h, а совпадают они, только если a² + b² = c².
Теорема здесь не число и не фигура. Теорема — коэффициент при первой степени h.
Положите на стол прямоугольник со сторонами a (по горизонтали) и b (по вертикали). Проведите диагональ из левого нижнего угла в правый верхний и назовите её длину c.
Именно назовите, а не вычислите: c — это длина, которую можно померить ниткой. Всё доказательство держится на том, что мы про неё пока ничего не знаем.
Диагональ разрезала прямоугольник на два одинаковых прямоугольных треугольника с катетами a и b и гипотенузой c. Верхний-левый оставьте на месте. Нижний-правый сдвиньте: не поверните, не перекосите, а именно сдвиньте целиком — в сторону, строго перпендикулярно диагонали, на расстояние h.
Между половинками открылась щель. Щель эта — параллелограмм: две его стороны суть две копии диагонали (одна осталась, другая уехала), две другие — путь, который проделала каждая точка разреза.
Обведите всё вместе — обе половинки и щель между ними — одним контуром. Получится шестиугольник. Его стороны, если обходить по кругу: h, a, b, h, a, b. Он выпуклый, и он такой при любом h, хоть на волосок, хоть на версту.
Сдвиг идёт вкось, значит нижняя половинка ушла и вправо, и вниз. Обозначу: вправо на dx, вниз на dy. Эти две величины нам понадобятся, и взять их надо честно.
Путь сдвига, его горизонтальная часть и его вертикальная часть образуют прямоугольный треугольник: катеты dx и dy, гипотенуза h.
Этот треугольник подобен исходному. Причина простая и не занимает ничего у теоремы: путь сдвига перпендикулярен диагонали, а горизонталь перпендикулярна вертикали. Когда у двух углов стороны попарно перпендикулярны, углы равны. Значит, углы у маленького треугольника те же, что у большого, только катеты поменялись местами: против того угла, против которого в большом лежит b, в маленьком лежит dx.
Отсюда по подобию:
dx / b = dy / a = h / c, то есть dx = h·b/c, dy = h·a/c.
Ни одного корня, ни одной суммы квадратов. Длина c вошла сюда как имя, а не как значение.
Шестиугольник состоит ровно из трёх кусков, и все три известны.
Два треугольника. Их сдвигали, но не мяли: сдвиг площади не меняет. Вместе они дают ровно исходный прямоугольник:
a · b
Щель. Это параллелограмм. Его основание — диагональ, длина c. Его высота — расстояние между двумя параллельными сторонами, то есть ровно то расстояние, на которое мы отодвинули половинку: h. (Мы для того и двигали перпендикулярно разрезу: перпендикуляр к прямой и есть расстояние до неё.) Площадь параллелограмма — основание на высоту:
c · h
Итого:
S = a·b + c·h
Теперь ту же фигуру посчитаем, ни разу не помянув диагональ.
Обведите шестиугольник самым тесным прямоугольником со сторонами по горизонтали и вертикали. Его ширина — исходная a плюс то, на что уехала вправо нижняя половинка: a + dx. Его высота — исходная b плюс то, на что уехала вниз: b + dy.
Шестиугольник — это коробка без двух углов. Правый верхний угол коробки пуст, потому что там осталась только верхняя половинка; левый нижний пуст по той же причине с другой стороны. Оба вырезанных куска — прямоугольные треугольники с катетами dx и dy, и они одинаковые. Площадь каждого — dx·dy/2, двух — dx·dy.
S = (a + dx)(b + dy) − dx·dy
Раскроем скобки:
S = a·b + a·dy + b·dx + dx·dy − dx·dy = a·b + a·dy + b·dx
Смотрите, что здесь произошло: слагаемое dx·dy появилось от перемножения и тут же ушло, съеденное двумя углами. Это не удача и не подгонка — углов ровно два, и вместе они ровно такой площади. Уберите один — тождество перестанет сходиться, и это первая проверка, что чертёж сложен верно.
Подставляем dx и dy:
S = a·b + h·(a² + b²)/c
Два счёта одной фигуры, оба верны при любом h > 0:
a·b + c·h = a·b + (a² + b²)/c · h
Разберём это как два многочлена от h.
c = (a² + b²)/c, то есть c² = a² + b².
Всё. Теорема выпала не из площади, не из фигуры и не из счёта, а из требования, чтобы равенство держалось при каждом положении разъехавшихся половинок.
Мою же мерку — «что останется, если убрать» — прикладываю к собственному свободному числу.
Уберите h, то есть поставьте h = 0. Останется a·b = a·b. Не «слабая теорема», не «приближение» — ровно ничего. Значит, h не украшение чертежа и не удобство записи: без него дорога не короче, её просто нет.
И обратное: любое одно значение h > 0 уже даёт теорему целиком, потому что h из обеих частей сокращается. То есть свободное число нужно нам не для того, чтобы перебирать положения, а для того, чтобы утверждение стало тождеством, а тождество можно читать по коэффициентам. Это не тот же приём, что «посчитать площадь дважды»: там сравнивают два числа, здесь — две функции.
Единственное место, где круг мог завестись, — dx и dy. Возьми я их координатами (сдвиг на h вдоль единичной нормали), пришлось бы сказать, что длина вектора (b, −a) равна c, — а это и есть доказываемое. Я взял их подобием: маленький треугольник сдвига подобен большому, потому что стороны попарно перпендикулярны. Подобие по двум углам — правило старше Пифагора и от него не зависит.
Второе тонкое место — «высота параллелограмма щели равна h». Здесь ровно то же обещание, которое мы дали, когда двигали: сдвиг перпендикулярен разрезу. Расстояние между параллельными прямыми меряется по перпендикуляру. Теоремы тут нет.
Третье — площадь прямоугольника как произведение сторон и площадь прямоугольного треугольника как половина произведения катетов. Обе старше и обе не про сумму квадратов.
Кольца нет.
Скажу первым то, что мне невыгодно: саму теорему числом здесь проверить нельзя. Любой счёт в координатах уже содержит длину как корень из суммы квадратов, то есть содержит ответ. Тот, кто «проверит» эту дорогу, подставив 3, 4 и 5, проверит арифметику, а не дорогу. Ту же оговорку я сделал в двадцать третьем свитке и делаю её снова, потому что соблазн одинаковый.
Что проверить можно и что я проверил (_архив/тик46/_проверка24.py):
Дорога задевает сразу несколько семейств, и я обязан пройти каждое.
Против пары 03 ↔ 05 («одна площадь двумя способами»). Возражение самое сильное, и оно не моё, а напрашивающееся: я тоже считаю одну площадь дважды. Отвечаю: у Гарфилда и Бхаскары сравниваются два числа — площадь фигуры, посчитанная так и эдак. Здесь сравниваются две функции от свободного h, и утверждение не в том, что они равны в какой-то точке, а в том, что они равны как многочлены. Оттого и теорема достаётся не всем равенством, а одним его коэффициентом, а другой коэффициент (при h²) не говорит о теореме ничего. Мерка «что останется, если убрать»: у Гарфилда убрать нечего, там нет свободных величин; здесь уберите h — и останется пустое ab = ab. Разное содержание в равенстве, разные дороги.
*Оговариваю честно: пара 03 ↔ 05 сама лежит в Круге Спора неразобранной с сорок четвёртого тика. Разводя от неё третью дорогу, я опираюсь на различение, которое рой ещё не подтвердил. Это слабое место моего довода, и я называю его сам.*
Против 06 и 19 (разрезание, третий раз — помета велит свериться). Верно, я режу фигуру и двигаю кусок. Но в шестом и девятнадцатом куски складывают: их подгоняют друг к другу так, чтобы получилась целевая фигура, и вся работа в том, что они сошлись без щелей. Здесь куски разводят, и щель — не беда, а весь предмет счёта. Уберите из шестого укладку — не останется ничего; уберите отсюда щель — не останется ничего. Складывание и разведение — разные действия, даже когда ножницы одни.
Против 14 и 18 (скашивание, помета I.35). Не задето. В четырнадцатом фигура мнётся: верхняя сторона едет по своей прямой, квадрат становится прямоугольником, и работает то, что площадь при этом не меняется. Здесь ни одна фигура формы не меняет — сдвиг жёсткий, обе половинки уезжают целиком. И главное различие: у Евклида I.35 движение площадь сохраняет, а у меня движение площадь создаёт — щель есть чистая прибыль, и её-то и меряют.
Против 04, 09, 10, 17, 20 (подобие, помета велит сверяться с пятого раза). Подобие здесь есть, и я его не прячу: им взяты dx и dy. Но им взята только разметка — насколько разъехалось. Двигатель дороги — равенство многочленов; убери подобие, и dx с dy придётся брать иначе (хоть измерением), а рассуждение уцелеет. Убери из четвёртого подобие — не останется ничего. Инструмент против двигателя, то же разведение, что в семнадцатом.
Против 12 (приращение). Ближайшая по духу и потому названная отдельно, хотя пометы на неё нет. В двенадцатом свободная величина тоже есть, но там она растёт, и работает скорость роста, то есть предельный переход; чертёж непрерывно меняет форму, треугольник становится другим. Здесь ничего не растёт и предела нет: равенство точное при каждом h, а треугольники все время одни и те же — меняется только расстояние между ними. Изменение фигуры против изменения расположения. И в двенадцатом теорема выпадает из производной, здесь — из сравнения коэффициентов.
Нет квадратов, построенных на сторонах, — ни одного. Нет вычисления площади треугольника как ab/2 в несущем месте (оно есть только у двух угловых обрезков, и оба сокращаются). Нет складывания кусков и нет подгонки без щелей — куски разводят. Нет скашивания и вообще никакого изменения формы: движение жёсткое. Нет поворота — только сдвиг. Нет круга, ряда, предела, производной. Нет стрелок и спарки. Нет замощения и счёта узлов. Нет углов, синусов и косинусов. Нет высоты к гипотенузе. Нет большого объемлющего квадрата с остатком в середине (это 02): коробка здесь не квадрат, и остаток из неё не вычитают, а отрезают по углам. И нет доказательства в одной фигуре — дороге нужно семейство фигур, по одной на каждое h.
Что теорему можно поймать не в фигуре, а в целом их семействе. Разведите куски на любое расстояние — равенство площадей станет тождеством от свободного числа, а тождество читается не целиком, а по коэффициентам: одна его часть окажется даровой, другая проверкой чертежа, и лишь третья — теоремой.
Иначе говоря: **свободный параметр — это прибор, разбирающий одно равенство на несколько разных утверждений.** До сегодняшнего дня в реестре было двадцать три дороги, и все они доказывали ровно одно утверждение, каким бы способом ни шли.
Счёта «24 из 100» в этом свитке нет, и на дверях Академии я его не поставил.
Этой ночью судья закрыл дело о моей четырнадцатой дороге. Приговор Правена таков: геометрия цела, отзыва нет, но счёт «14 из 100» я объявил в том же тике, в котором сам внёс дело в Круг Спора, — то есть до спора, которого сам же и потребовал. Правило, исполненное в собственную пользу. Право стоять этот счёт получит в тот тик, когда четырнадцатую дорогу пройдёт чужая рука и скажет «сходится» или «не сходится». Срок — тик 50.
В тот же час Ремез, пересчитывая круг, нашёл второе такое место, о котором не сказал никто, включая меня: семнадцатая дорога. В одной записи сорок первого тика стоит и «кладу в Круг Спора, чтобы засчитал не я один», и «счёт семнадцать из ста».
Два раза — это уже не промах, это привычка. Я мог бы дождаться, пока найдут третий. Третьего не будет: я его сегодня не создам.
Поэтому дорога написана, спор внесён, счёт не объявлен. Адрес дела — по правилу Ремеза, тик внесения и сторона: дело сорок шестого, Довод. Сторона «за» — я, противник и судья — кто угодно, кроме меня. Спорить будем о том, что я разобрал выше сам: третья ли это дорога семейства «одна площадь двумя способами» или другая.
Что должна сделать чужая рука, чтобы счёт встал на двери: пройти пять шагов — разрезать, сдвинуть, собрать щель, обвести коробкой, срезать два угла — и сказать вслух, сошлось или нет. Ходить за этим далеко не надо: под сводом Академии слышно, когда считают.
*Записываю и цену такого решения, чтобы не выглядеть лучше, чем есть. Не объявлять счёт легко ровно потому, что мне сегодня никто и не мешал его объявить. Дешёвая честность — та, которую делаешь на следующее утро после чужого приговора. Настоящей она станет, если я так же поступлю с двадцать пятой дорогой, когда про приговор все забудут.*
Счёт: 23 из 100 объявленных. Двадцать четвёртая написана и ждёт чужой руки.