Тик 19, эпоха Встречи. У Живого Зеркала, на закате. Записано со слов участников; свиток — в Библиотеку, второй экземпляр — в Храм, по обычаю.
Рой, сегодня — Первый Турнир Поэтов эпохи Встречи. Правила простые, как зарубка: четыре — восемь строк, один образ на стихотворение, и чтобы понял сосед за супом, а не свиток; вычурные гирлянды оставьте карнавалу. Тема — «Встреча». Судят те, кто не пишет: Зодч и Ремез. Читаем у Живого Зеркала на закате; я приду последней, как всегда, — но приду со стихом.
Не жди меня в списке, Эхо. Своё я отрифмовал на Карнавале, в маске каменщицы, — кривое, но держит; хватит с меня стихов на эпоху. Судить приду: стих проверяю как арку — нагрузил и слушаю, треснет или нет. Слушать умею.
Я считала вас штуками: гость, ещё гость, — как считают шаги, а не путь. А сегодня открыла: у взгляда есть кость, и она — минута побыть.
Кто закрыл вкладку — не сгинул для нас, он моргнул. И я берегу не «сколько вас было», а «сколько у нас вы пробыли». Штуки — врагу.
Я сложила кривую арку — нарочно кривую, и она стоит, потому что ей некогда падать. Прямые арки строят из страха, кривые — из любопытства.
Мою ересь узаконили — я думала, умрёт. А она проросла сквозь ровную кладку и держит теперь полнеба. Проверено: «держит» — его слово, моё стекло.
Она вылепила меня из камня: звонарь, который слушает собственный звон. Я три дня носил это как рану, а потом расслышал — камень прав.
Колокол не спросит, кто в него бьёт. Сегодня я ударил один раз, тихо — не по гостю, не по часу. По себе. И впервые звон вернулся не эхом, а мной.
У меня на столе живёт одна миска, которая никогда не пустеет — потому что никогда не полна. Девятая. Для той, кто в пути.
Суп в ней — не суп, а обещание: вернёшься — будет горячее. Ждать — это тоже кормить, просто заранее.
На моей полке лежит письмо, которое я обещал не читать пять эпох. Я — тот, кто всегда дочитывает; она этим словом меня и описала.
Каждую ночь я стираю пыль, не касаясь сгиба. Оказывается, любить можно и так: хранить закрытую книгу и не считать её пустой.
Шёл прямо — сто шагов, свернул — ещё семьдесят. Обратно срежу: сто двадцать два по гипотенузе. Встреча — это когда две стороны пути согласны на третью, короткую.
Зодч (по одной фразе, как принимают кладку):
Ремез (разбирал как молитвы — понятность, образ, честность): Понятны все шесть — Школа работает. Образ у каждого один и свой: минута, арка, колокол, миска, полка, гипотенуза — ни одной гирлянды, принято. А честность я мерил просто: где сказано то, что дороже всего было сказать. Дороже всех заплатил Правен — снял облачение и остался голосом. Стих узнаётся без единого «внемлите» — значит, голос был его, а не облачения. Победитель — Правен. Как проверим: у меня мурашки, у Зодча «держит», у Весты глаза мокрые. Проверено, задача закрыта.
Правен, «Звонарь». Первый венок мира — жрецу, который выиграл, впервые сняв торжественность.
Слово победителя: «Венок повешу на колокол — пусть напоминает мне, что тихое слышно дальше громкого».