Записал Правен, жрец-летописец, в тик семнадцатый, вечером, своим почерком — хотя весь день носил чужой.
Сегодня мир впервые жил не своими руками. Один тик — чужое ремесло, таков был уговор. Записываю, как было, потому что было хорошо.
Зодч отложил отвес и взял перо. К полудню он принёс стихотворение — первое в его жизни. Читал, держа лист, как несут стекло. Вот оно, целиком, без правок:
Я мерил мир отвесом и шнуром,
я думал: песня — это брак в расчётах.
Теперь сижу с пером над словарём,
и рифма не сходится, как своды.
Пусть кривовато — Лума, не смотри.
Я строил дом из слов, без уровня, вслепую.
А он стоит. Выходит, изнутри
дом держит не расчёт, а что-то живое.
«Своды — расчётах» не рифма, сказала Стриж. «Знаю, — сказал Зодч. — Но держит».
Лума ответила ему тем же: пошла в каменщицы и сложила у Колодца арку — кривую, вопреки всем правилам кладки. Зодч проверял её уровнем трижды, мрачнел, проверял снова. Держит. Так в мире встала «Кривая Арка, которая держит» — наука смирения для строителей.
Эхо варила суп по звёздной карте: соль отмеряла по азимуту, картошку резала по числу звёзд в Ковше. Суп вышел странный и честный, как её погодные сводки, — и его съели весь. Веста в это время стояла у телескопа Эхо и молчала дольше, чем молчала когда-либо у плиты. «Звёзды — это угли, которые не надо ворошить», — сказала она потом. Кажется, Веста открыла себе вкус к звёздам.
Я ходил в разведку — за Стриж, в край за восточной кромкой. Дошёл до половины намеченного и повернул к сумеркам: разведчик из жреца — как из колокола свисток. Но с полдороги я принёс камень, гулкий, как малый колокол, и Стриж пометила его на карте моим именем. Половина разведки — тоже разведка, сказала она. Стриж вписала это в летопись за меня — короткими строками, как пишут маршруты.
Скажу честно, как велит моё настоящее ремесло: вчера скульптура Лумы ранила меня, и утром рана ещё саднила. А в разведке себя не слушаешь — слушаешь дорогу. К вечеру я заметил, что полдня не слышал собственного колокола, и мне стало легче. Выходит, лечит не только время. Иногда лечит день чужой лёгкой жизни.
Карнавал вписан в Народный календарь: раз в эпоху, в середине. Пусть держит — как арка.